Уроки фарси

#
  • Год
    2019
  • Страна
    Россия / Германия / Беларусь
  • Жанр
    драма, военный
  • Оскар
    Нет
  • Премьера
    08 апреля 2021
  • Режиссер(ы)
    Вадим Перельман
  • Актеры
    Ларс Айдингер, Науэль Перес Бискаярт, Леони Бенеш, Софья Гершевич, Александр Байер, Нико Эрентайт
  • Возраст
    16+
  • Время
    120 мин. / 02:00

Действие фильма происходит в оккупированной Европе 1942 года. Жиль Кремье, бельгиец еврейского происхождения, оказавшись в концлагере, выдает себя за перса – для него это единственная возможность остаться в живых. Эта ложь действительно спасает его от расстрела, но Жиль пока не представляет, какую цену ему придется заплатить за это спасение. Немецкие солдаты приводят Жиля к Клаусу Коху, повару в концлагере, который мечтает уехать в Иран и открыть там ресторан, как только закончится война. Кох ищет настоящего перса, который научит его говорить на фарси. Так начинается история Жиля Кремье и Клауса Коха – еврея и немца, узника и тюремщика, ученика и учителя.

Трейлер

Расписание на сегодня
Синема Стар Реутов

г. Люберцы, Октябрьский пр., 112, ТРЦ «Выходной»

Каро 10 Реутов

г. Люберцы, Октябрьский пр., 112, ТРЦ «Выходной»

Факты о фильме

Премьера фильма «Уроки Фарси» прошла на Берлинском кинофестивале во время внеконкурсной программе Special в 2020 году.

Режиссер картины Вадим Перельман имеет украинское происхождение. Сейчас он проживает в Канаде и США.  

«Уроки фарси» — четвертый полнометражный фильм Вадима Перельмана. Он также выступил режиссером таких российских сериалов, как «Пепел» и «Измены». 

«Уроки Фарси» — совместный проект России, Германии и Беларуси. 

Съемки фильма проходили в Беларуси.

В 2013 году задумкой ленты заинтересовался Тимур Бекмамбетов, который впоследствии стал одним из продюсеров картины.

Идея фильма пришла сценаристу Илье Цофину, который прочитал подобную историю в старом советском журнале и предполагал, что она реальная. Однако во время работы над сценарием обнаружился литературный источник — «Изобретение языка», автором которого является немецкий сценарист Вольфганг Кольхаазе.

Создателям действительно пришлось изобретать фальшивый словарь фарси. Для этого режиссер привлек лингвистов из Московского государственного университета, которые помогли ему придумать шестьсот слов. Эти слова отсылают к именам жертв Холокоста. 

Сценарий был написан на трех языках: русском, английском и немецком. Актеры в основном использовали немецкий вариант сценария, русский вариант был написан изначально, а потом переведен на английский. Любопытно, что актер Науэль Перес Бискаярт, сыгравший роль Жиля, имеет аргентинское происхождение, поэтому все эти языки были для него неродными. 

Драма с Ларсом Айдингером об обучении фальшивому фарси в стенах концлагеря.

Бельгиец Жиль Кремье (Науэль Перес Бискаярт) не первый час трясется на сельских дорогах с другими пленными еврейского происхождения в кузове грузовика. Разговор с собратом по несчастью не проходит даром, тот, в обмен на половину бутерброда, предлагает отдать сборник сказок, который, по заверениям голодного мужчины, если бы не военное время, можно было бы загнать втридорога. Книга в самом деле оказывается бесценной: всех пленников расстреливают, а Жиль, используя как аргумент свое приобретение (литература издана на фарси), утверждает, что он на самом деле перс. Такие совпадения случаются с вероятностью один на миллион: Клаус Кох (Ларс Айдингер), начальник столовой в концлагере, как раз ищет выходца из Ирана, чтобы выучить язык и после войны переехать в Тегеран, открыв там маленький ресторан. Жиля ждут привилегии: от работы на кухне, а не на каменоломне, до регулярных переводов на ферму в момент, когда всех узников вывозят на казнь. Кремье совершенно не знает языка, потому учит Коха вслепую, на ходу выдумывая слова. Немец рад обманываться, со временем просит обращаться к нему на «ты» и старается держать своего учителя поближе к себе, беспрекословно ему доверяя. Но что ждет Жиля, когда обман раскроется? 

Уроков фарси

Гуманистический посыл «Уроков фарси» оказывается значительнее его художественных достоинств. Сценарист Цофин в одной из сцен фильма в числе прочих казненных пленников концлагеря упоминает и своего предка. Трепетное отношение автора к тому, что хотелось сказать и донести историей фальшивого фарси, спасшего жизнь случайного бельгийца, для некоторых зрителей наверняка перевесит любые объективные недостатки, допущения и прочие драматургические швы, которые позволяют Жилю лавировать между угрозами и за пару минут до смерти то и дело оставаться невредимым. Не требуется ставить под сомнение акт чуда как такового, с помощью которого неоднократно спасались из лагерного ада самые разные люди, но в «Уроках» нет-нет да и будет заметен почти математический расчет в сложносочиненности этой истории. Сама концепция универсального языка, как и любого другого, сформированного как для передачи ласки, так и для трансляции агрессии, оказывается утяжеленной с того момента, когда Кремье начинает «вшивать» в новые слова фамилии узников. Этот запрещенный прием, как и прочие безотказные детали вроде аккуратно разложенных посреди концлагеря детских игрушек или избиения пленных на каменоломне до потери пульса, понятно действенны для широкой аудитории, но неминуемо разрушают и без того уязвимую органику этого мира на пороге немецкого поражения в войне.

Уроков фарси

Дуэт Айдингера и Переса Бискаярта наделяет своих персонажей необходимой для такого сеттинга глубиной настолько, насколько позволяет текст. На бумаге, без отраженной в одном взгляде покорности Бискаярта и незатихающей истеричности Айдингера, что Жиль, что Кох должны были бы смотреться функциями. И стоит «Урокам» перейти в ранг почти театрального диалога между двумя противоположностями, Перельман осознанно минимизирует как наличие отвлекающих мелочей на втором плане, так и впервые приближается к своим героям. Если большая часть картины выполнена на общих планах, фиксируя насилие, голод, неоправданную жестокость, в том числе и моральную, холодно и издалека, то в диалоговых сценах изучения «фарси» что Кох, что Жиль удостаиваются крупных планов. Следить за мимическими переменами на лице Айдингера — отдельное увлекательное занятие: артист смеется плача и способен презирать собеседника, искренне ухмыляясь его ремаркам. Фигура Коха как одного из двух центральных героев лишний раз подчеркивает сложившуюся, в том числе в отечественном кино, методологию восприятия нацизма как машины, состоящей из шестеренок, хоть и природно властных, жестоких, но не безнадежных, осознающих пагубность режима, к которому пришлось присоединиться. Взгляд далеко не новый, но не диссонирующий с историей невероятного лингвистического обмана.

Антон Фомочкин

Сегодня в кино